все книги

Arthur Conan Doyle "The Adventure of the Six Napoleons" -

Артур Конан Дойл "Дело шести Наполеонов"

It was no very unusual thing for Mr. Lestrade, of Scotland Yard, to look in upon us of an evening, and his visits were welcome to Sherlock Holmes, for they enabled him to keep in touch with all that was going on at the police headquarters. In return for the news which Lestrade would bring, Holmes was always ready to listen with attention to the details of any case upon which the detective was engaged, and was able occasionally, without any active interference, to give some hint or suggestion drawn from his own vast knowledge and experience.

On this particular evening, Lestrade had spoken of the weather and the newspapers. Then he had fallen silent, puffing thoughtfully at his cigar. Holmes looked keenly at him.

Это было обычной вещью для мистера Лестрейда из Скотленд-Ярда, зайти к нам вечером, и его посещения охотно принимались Шерлоком Холмсом, поскольку они давали ему возможность быть в курсе всего, что происходило в главном управлении полиции. В благодарность за новости, которые приносил Лестрейд, Холмс всегда был готов выслушать с вниманием подробности дела, которым занимался сыщик и мог иногда, без какого-либо активного вмешательства дать подсказку или совет, почерпнутые из его обширных познаний и опыта.

В этот особенный вечер Лестрейд говорил о погоде и газетах. Потом он замолчал, задумчивая покуривая сигару. Холмс пристально смотрел на него.

Anything remarkable on hand?" he asked.

"Oh, no, Mr. Holmes — nothing very particular."

"Then tell me about it."

Lestrade laughed.

"Well, Mr. Holmes, there is no use denying that there IS something on my mind. And yet it is such an absurd business, that I hesitated to bother you about it. On the other hand, although it is trivial, it is undoubtedly queer, and I know that you have a taste for all that is out of the common. But, in my opinion, it comes more in Dr. Watson's line than ours."

"Что-нибудь примечательное имеете в своем распоряжении?" спросил он.

О нет, мистер Холмс, ничего особенного.

Тогда расскажите мне об этом.

Лестрейд рассмеялся.

Что ж Холмс, не стану отрицать, что меня действительно занимает кое-что. И ещё, это такой нелепый случай, что я сомневался, стоит ли утруждать Вас им. С другой стороны, хотя он пустяковый, он, несомненно, странный, а я знаю, что Вас тянет ко всему необычному. Но по-моему, это больше по части доктора Ватсона, чем по нашей с Вами.

"Disease?" said I.

"Madness, anyhow. And a queer madness, too. You wouldn't think there was anyone living at this time of day who had such a hatred of Napoleon the First that he would break any image of him that he could see."

Holmes sank back in his chair.

"That's no business of mine," said he.

"Exactly. That's what I said. But then, when the man commits burglary in order to break images which are not his own, that brings it away from the doctor and on to the policeman."

"Болезнь?" сказал я.

"Сумасшествие, так или иначе. И, на самом деле, странное сумасшествие. Вы бы не подумали, что в наше время живёт человек, который так ненавидит Наполеона Первого, что разбивает каждый его бюст, который видит."

Холмс откинулся на спинку кресла.

"Это не по моей части", сказал он.

"Совершенно верно. Я так и говорил. Но с другой стороны, когда человек совершает кражу со взломом для того, чтобы разбить бюсты, которые ему не принадлежат, то это переносит дело от доктора к полисмену."


Holmes sat up again.

"Burglary! This is more interesting. Let me hear the details."

Lestrade took out his official notebook and refreshed his memory from its pages.

"The first case reported was four days ago," said he. "It was at the shop of Morse Hudson, who has a place for the sale of pictures and statues in the Kennington Road. The assistant had left the front shop for an instant, when he heard a crash, and hurrying in he found a plaster bust of Napoleon, which stood with several other works of art upon the counter, lying shivered into fragments."

Холмс выпрямился снова.

"Кража со взломом! Это уже интереснее. Позвольте мне услышать подробности."

Лестрейд вытащил свою служебную записную книжку и освежил свою память, перелистав страницы.

"О первом случае сообщили четыре дня назад," сказал он. "Это было в лавке Морза Хадсона, у которого есть помещение для продажи картин и статуй на Кеннингтон-Роуд. Приказчик вышел на минуту из магазина, как вдруг он услышал треск, и, поспешив назад в магазин, обнаружил, что гипсовый бюст Наполеона, который стоял с другими произведениями искусства на прилавке, лежит на полу, разбитый вдребезги.

He rushed out into the road, but, although several passers-by declared that they had noticed a man run out of the shop, he could neither see anyone nor could he find any means of identifying the rascal. It seemed to be one of those senseless acts of Hooliganism which occur from time to time, and it was reported to the constable on the beat as such. The plaster cast was not worth more than a few shillings, and the whole affair appeared to be too childish for any particular investigation.

"The second case, however, was more serious, and also more singular. It occurred only last night.

Он бросился на улицу, но, хотя несколько прохожих утверждали, что они заметили, как какой-то человек выбежал из магазина, он не смог никого увидеть и не сумел распознать жулика. Казалось, это одна из тех хулиганских выходок, которые совершаются время от времени, так об этом сообщили констеблю, совершавшему обход. Гипсовый бюст не стоил более нескольких шиллингов и всё дело представлялось слишком мелким для какого-либо тщательного расследования.

Второй случай, однако, оказался более серьёзным, а также ещё более странным. Он произошёл всего лишь прошлой ночью.

In Kennington Road, and within a few hundred yards of Morse Hudson's shop, there lives a well-known medical practitioner, named Dr. Barnicot, who has one of the largest practices upon the south side of the Thames. His residence and principal consulting-room is at Kennington Road, but he has a branch surgery and dispensary at Lower Brixton Road, two miles away.

This Dr. Barnicot is an enthusiastic admirer of Napoleon, and his house is full of books, pictures, and relics of the French Emperor. Some little time ago he purchased from Morse Hudson two duplicate plaster casts of the famous head of Napoleon by the French sculptor, Devine. One of these he placed in his hall in the house at Kennington Road, and the other on the mantelpiece of the surgery at Lower Brixton.

На Кеннингтон-Роуд в нескольких сотнях ярдов от лавки Морза Хадсона живёт хорошо-известный врач по имени доктор Барникот, у которого одна из обширнейших практик на южном берегу Темзы. Его дом и главный кабинет находятся на Кеннингтон-Роуд, но у него отделение хирургии и благотворительная аптека на Лоуэр-Брикстон-роуд в двух милях оттуда.

Этот доктор Барникот - горячий поклонник Наполеона, и его дом завален книгами, картинами и реликвиями, принадлежащими французскому императору. Некоторое время назад он купил у Морза Хадсона две одинаковые гипсовые копии знаменитой головы Наполеона работы французского скульптора Девина. Одну из них он поместил в прихожей на Кенингтон-Роуд, а вторую на каминную полку в приёмной на Лоэр-Брикстон.


"Well, when Dr. Barnicot came down this morning he was astonished to find that his house had been burgled during the night, but that nothing had been taken save the plaster head from the hall. It had been carried out and had been dashed savagely against the garden wall, under which its splintered fragments were discovered."

Holmes rubbed his hands.

"This is certainly very novel," said he.

"I thought it would please you. But I have not got to the end yet. Dr. Barnicot was due at his surgery at twelve o'clock, and you can imagine his amazement when, оn arriving there, he found that the window had been opened in the night and that the broken pieces of his second bust were strewn all over the room, it had been smashed to atoms where it stood. In neither case were there any signs which could give us a clue as to the criminal or lunatic who had done the mischief. Now, Mr. Holmes, you have got the facts."

"Итак, когда доктор Барникот вернулся этим утром, он был удивлён обнаружить, что его дом был ограблен ночью, но ничего не было взято, кроме гипсового бюста из прихожей. Он был вынесен и разбит о садовую ограду, под которой и были найдены его осколки."

Холмс потёр руки.

"Действительно, это очень необычно," сказал он.

"Я так и знал, что он Вам понравится." Но я ещё не дошёл до конца. Доктор Барникот должен был быть в своей приёмной в двенадцать часов и вы можете представить его изумление, когда, прибыв туда, он обнаружил, что окно было открыто ночью и что осколки второго бюста разбросаны по всей комнате. Бюст был разбит вдребезги там, где стоял. Ни в одном случае не было никаких следов, которые могли бы дать нам зацепку относительно личности, который нанёс этот ущерб. Теперь мистер Холмс, у Вас есть факты."

"They are singular, not to say grotesque," said Holmes."May I ask whether the two busts smashed in Dr. Barni-cot's rooms were the exact duplicates of the one which was destroyed in Morse Hudson's shop?"

"They were taken from the same mould."

"Such a fact must tell against the theory that the man who breaks them is influenced by any general hatred of Napoleon. Considering how many hundreds of statues of the great Emperor must exist in London, it is too much to suppose such a coincidence as that a promiscuous iconoclast should chance to begin upon three specimens of the same bust."

"Они необычны, если не сказать причудливы," сказал Холмс. "Можно спросить, явились ли два бюста, разбитые в комнатах доктора Барникота, точными копиями того бюста, который был был разбит в лавке Морза Хадсона?"

"Их отливали в одной и той же форме."

"Такой факт должен опровергать версию, что человек, который их разбивает, действует под влиянием некоей всеобъемлющей ненависти к Наполеону. Учитывая, как много сотен изваяний великого императора находится в Лондоне, трудно допустить подобное стечение обстоятельств, что неразборчивый "иконоборец" случайно начал с трёх экземпляров одного и того же бюста."

"Well, I thought as you do", said Lestrade. On the other hand, this Morse Hudson is the purveyor of busts in that part of London, and these three were the only ones which had been in his shop for years. So, although, as you say, there are many hundreds of statues in London, it is very probable that these three were the only ones in that district. Therefore, a local fanatic would begin with them. What do you think, Dr. Watson?"

"There are no limit to the possibilities of monomania," I answered. There is the condition which the modern French psychologists have called "idee fixe", which may be trifling in character, and accompanied by complete sanity in every other way. A man who had read deeply about Napoleon, or who had possibly received some hereditary family injury through the great war, might conceivably form such an idee fixe and under its influence be capable of any fantastic outrage."

"Что ж, я думал так же, как и Вы," сказал Лестрейд. "С другой стороны, Морз Хадсон - поставщик бюстов в этой части Лондона, а эти три были единственными бюстами, что находились в его лавке на протяжении многих лет. Поэтому, хотя, как Вы говорите, в Лондоне много сотен изваяний, очень вероятно, что эти три были единственными в том районе. Поэтому, местный фанатик начал с них. Что Вы думаете, доктор Ватсон?"

"Не существует пределов вероятностям мономании," ответил я. Существует такое состояние, которое современные французские психологи назвали "навязчивая идея", которая может быть по сути пустячной и сопровождаться полной вменяемостью во всех других отношениях. У человека, который много читал о Наполеоне или, возможно, получил наследственное семейное оскорбление, нанесённое его предкам во время наполеоновских войн, возможно, могла сформироваться такая "навязчивая идея" и под её влиянием он способен на любые фантастические выходки."

"That won't do, my dear Watson," said Holmes, shaking his head, for no amount of idee fixe would enable your interesting monomaniac to find out where these busts were situated."

"Well, how do you explain it?"

"I don't attempt to do so. I would only observe that there is a certain method in the gentleman's eccentric proceedings. For example, in Dr. Barnicot's hall, where a sound might arouse the family, the bust was taken outside before being broken, where as in the surgery, where there was less danger of an alarm, it was smashed where it stood. The affair seems absurdly trifling, and yet I dare call nothing trivial when I reflect that some of my most classic cases have had the least promising commencement."

"Это не подходит, мой дорогой Ватсон," сказал Холмс, покачав головой, поскольку никакая навязчивая идея не позволила бы вашему занимательному маньяку узнать, где находятся эти бюсты.

"Ну, а как Вы это объясняете?"

"Я не пытаюсь объяснять. Я бы только заметил, что есть некая система в эксцентричных поступках этого джентльмена. Например, из прихожей доктора Барникота, где шум мог разбудить семейство, бюст вынесли на улицу прежде, чем разбить, тогда как в приёмной, где риск вызвать тревогу был меньше, бюст был разбит там, где стоял. Это дело кажется чрезвычайно пустячным, однако я не рискую называть что бы то ни было незначительным, когда я думаю, что некоторые из моих самых образцовых дел имели наименьшее многообещающее начало."

"You will remember, Watson, how the dreadful business of the Abernetty family was first brought to my notice by the depth which the parsley had sunk into the butter upon a hot day. I can't afford, therefore, to smile at your three broken busts, Lestrade, and I shall be very much obliged to you if you will let me hear of any fresh development of so singular a chain of events."

The development for which my friend had asked came in a quicker and an infinitely more tragic form that he could have imagined. I was still dressing in my bedroom next morning, when there was tap at the door and Holmes entered, a telegram in his hand. He read it aloud:

Come instantly, 131 Pitt Street, Kensington.


"Вспомните, Ватсон, как ужасное дело семьи Абернетти, сначала привлекло моё внимание глубиной, на которую петрушка погрузилась в масло в жаркий день. Поэтому я не могу позволить себе отнестись с улыбкой к вашим трём разбитым бюстам, Лестрейд, и я буду очень признателен Вам, если Вы дадите мне знать о новом развитии такой необычайной цепи событий."

Развитие событий, о котором спрашивал мой друг, наступило в более скором и в гораздо более трагичном виде, чем он мог предположить. Я всё ещё одевался в своей спальне на следующее утро, когда в дверь постучали, и вошёл Холмс с телеграммой в руке. Он прочитал вслух:

Приезжайте немедленно в Кенсингтон, на Питт-стрит, 131.


"What is it, then?" I asked.

"Don't know - may be anything. But I suspect it is the sequel of the story of the statues. In that case our friend the image-breaker has begun operations in another quarter of London. There's coffee on the table, Watson, and I have a cab at the door."

In half an hour we had reached Pitt Street, a quiet little backwater just beside one of the briskest currents of London life. No. 131 was one of a row, all flat-chested, respectable, and most unromantic dwellings. As we drove up, we found the railings in front of the house lined by a curious crowd. Holmes whistled.

"Что же тогда это значит," спросил я.

"Не знаю, может быть всё, что угодно. Но, я полагаю, это продолжение истории с бюстами. В таком случае, наш друг иконоборец, начал действовать в другой части Лондона. Кофе на столе, Ватсон, и у меня есть кэб у дверей."

Через полчаса мы добрались до Питт-стрит, тихой маленькой заводи, совсем рядом с одним из самых оживлённых потоков лондонской жизни. Дом №131 был одним из ряда плоскогрудых, почтенных и совершенно неромантических строений. Когда мы подъехали, то обнаружили, что у ограды перед домом собралась любопытная толпа. Холмс присвистнул.


"By George! It's attempted murder at the least. Nothing less will hold the London message-boy. There's dead of violence indicated in that fellow's round shoulders end outstretched neck. What's this, Watson? The top steps swilled down and the other ones dry. Footsteps enough anyhow! Well, there's Lestrade at the front window and we shall soon know all about it."

The official received us with a very grave face and showed us into a sitting-room, where an exceedingly unkempt and agitated elderly man, clad in a flannel dressing-gown, was pacing up and down. He was introduced to us as the owner of the house - Mr. Horace Harker, of the Central Press Syndicate.

"It's the Napoleon bust business again," said Lestrade. "You seemed interested last night, Mr. Holmes, so I thought perhaps you would be glad to be present now that the affair has taken a very much graver turn."

"Клянусь святым Георгием! Здесь, по крайней мере, покушение на убийство. Ничто иное не привлечёт внимание лондонского посыльного." Тут произошло насилие, судя по ссутуленным плечам и вытянутой шее того малого. Что это, Ватсон? Верхние ступени облиты водой, а остальные сухие. Так или иначе, следов достаточно. Хорошо, вон и Лестрейд в окне, и мы скоро всё узнаем об этом."

Детектив встретил нас с очень серьёзным лицом и повёл нас в гостиную, где чрезвычайно растрёпанный взволнованный пожилой человек, одетый во фланелевый халат, расхаживал взад и вперёд. Его представили нам, как хозяина дома - мистера Хораса Харкера из Центрального информационного агентства.

"Снова история с бюстом Наполеона," сказал Лестрейд."Кажется, Вы заинтересовались ей прошлым вечером, мистер Холмс, поэтому я подумал, что, возможно, вы будете рады принять участие теперь, когда дело приняло намного более мрачный оборот."

"What has it turned to, then?"

"To murder. Mr. Harker, will you tell these gentlemen exactly what has occurred?"

The man in the dressing-gown turned upon us with a most melancholy face.

"It's an extraordinary thing," said he, "that all my life I have been collecting other people's news, and now that a real piece of news has come my own way I am so confused and bothered that I can't put two words together. If I had come in here as a journalist, I should have interviewed myself and had two columns in every evening paper. As it is, I am giving away valuable copy by telling my story over and over to a string of different people, and I can make no use of it myself. However, I've heard your name, Mr. Sherlock Holmes, and if you'll only explain this queer business, I shall be paid for my trouble in telling you the story."


"К чему оно привело?"

"К убийству. Мистер Харкер, расскажете этим джентльменам всё, что произошло?"

Человек в халате повернулся к нам с совершенно удручённым лицом.

"Странная вещь," сказал он, "всю свою жизнь я собираю известия других людей, а теперь, когда настоящая новость появилась у меня, я до того озадачен и обеспокоен, что не могу связать двух слов. Если бы я пришёл сюда как журналист, мне следовало бы взять интервью у самого себя и поместить две колонки в каждой вечерней газете. А так, я растрачиваю ценный материал, рассказывая свою историю снова и снова веренице различных людей, а сам не могу ей воспользоваться. Впрочем, я слышал Ваше имя, мистер Шерлок Холмс, и если Вы только объясните это необычное дело, я буду вознагражден за необходимость рассказывать вам о случившемся."

Holmes sat down and listened.

"It all seems to centre round that bust of Napoleon which I bought for this very room about four months ago. I picked it up cheap from Harding Brothers, two doors from the High Street Station. A great deal of my journalistic work is done at night, and I often write until the early morning. So it was today. I was sitting in my den, which is at the back of the top of the house, about three o'clock, when I was convinced that I heard some sounds downstairs. I listened, but they were not repeated, and I concluded that they came from outside. Then suddenly, about five minutes later, there came a most horrible yell - the most dreadful sound, Mr. Holmes, that ever I heard. It will ring in my ears as long as I live.

Холмс сел и принялся слушать.

"Кажется, это всё связано с тем бюстом Наполеона, который я купил для этой самой комнаты примерно четыре месяца назад. Я приобрёл его по дешёвке у братьев Хардингов недалеко от Хайстритского вокзала. Значительная часть моей журналистской работы делается ночью и я часто пишу до раннего утра. Так же было и сегодня. Я сидел в своём кабинете, который находится в конце верхнего этажа, около трёх часов, когда мне показалось, что я услышал какие-то звуки. Я прислушался, но они не повторились, и я решил, что они донеслись с улицы. Затем внезапно, минут пять спустя, раздался совершенно ужасающий вопль, который я когда-либо слышал. Он будет звучать у меня в ушах до конца моих дней.


I sat frozen with horror for a minute or two. Then I seized the poker and went downstairs. When I entered this room I found the window wide open, and I at once observed that the bust was gone from the mantelpiece. Why any burglar should take such a thing passes my understanding, for it was only a plaster cast and of no real value whatever.

You can see for yourself that anyone going out through that open window could reach the front doorstep by taking a long stride. This was clearly what the bulgar had done, so went round and opened the door. Stepping out into the dark, I nearly fell over a dead man, who was lying there.


Я просидел, оцепенев от страха минуту или две, потом схватил кочергу и спустился вниз. Когда я вошёл в комнату, то обнаружил, что окно широко открыто и сразу заметил, что бюст с каминной полки пропал. Зачем взломщику брать подобную вещь, вне моего понимания, поскольку это был всего лишь гипсовый слепок, не представляющий абсолютно никакой ценности.

Как вы сами можете видеть, что любой человек, влезающий через это открытое окно, мог бы попасть на ступени парадного входа, сделав большой шаг. Несомненно, что взломщик сделал именно это, поэтому я прошёл через прихожую и открыл дверь. Шагнув в темноту, я чуть не споткнулся о мертвеца, лежавшего там.

I ran back for a light and there was the poor fellow, a great gash in his throat and the whole place swimming in blood. He lay on his knees drawn up, and his mouth horribly open. I shall see him in my dreams. I had just time to blow on my police-whistle, and then I must have fainted, for I knew nothing more until I found the policeman standing over me in the hall."

"Well, who was the murdered man? asked Holmes.

"There's nothing to show who he was," said Lestrade. "You shall see the body at the mortuary, but we have made nothing of it up to now. He is a tall man, sunburned, very powerful, not more than thirty. He is poorly dressed, and yet does not appear to be a labourer. A horn- handled clasp knife was lying in a pool of blood beside him. Whether it was the weapon which did the deed, or whether it belonged to the dead man, I do not know. There was no name on his clothing, and nothing in his pockets save an apple, some string, a shilling map of London, and a photograph. Here it is."

Я побежал обратно за лампой, вернулся и увидел бедного парня с глубокой раной в горле, а всё вокруг было залито кровью. Он лежал на спине, подняв колени и ужасно раскрыв рот. Я буду видеть его в своих снах. Я едва успел свистнуть в полицейский свисток и затем, должно быть, потерял сознание, так как больше ничего не знаю до того момента, как увидел полисмена, стоявшего надо мной в прихожей."

"Итак, кто был убитый?" спросил Шерлок Холмс.

"Не удалось определить, кто он" сказал Лестрейд. Можете сами осмотреть тело в мертвецкой, но мы до сих пор так ничего и не узнали. Он высокий, загорелый, очень сильный человек, не более тридцати лет. Он плохо одет, однако не похож на рабочего. Складной нож с роговой рукояткой лежал в луже крови рядом с ним. Был ли он орудием, которое совершило это деяние, принадлежал ли убитому, я не знаю. На его одежде не было имени и в его карманах не было ничего, кроме яблока, верёвки, карты Лондона, стоимостью в шиллинг и фотографии. Вот она."

It was evidently taken by a snapshot from a small camera. It represented an alert, sharp-featured simian man, with thick eyebrows and a very peculiar projection of the lower part ot the face, like the muzzle of baboon.

"And what became of the bust?" asked Holmes, after a careful study of this picture.

"We had news of it just before you came. It has been found in the front garden of an empty house in Campden House Road. It was broken into fragments. I am going round now to see it. Will you come?

Очевидно, это был моментальный снимок, сделанный миниатюрным фотоаппаратом. На нём был изображён настороженный человек с острыми чертами лица, похожий на обезьяну, с густыми бровями и очень странным выступом нижней части лица, как морда у павиана.

"И что стало с бюстом?" спросил Холмс после тщательного изучения этого снимка.

"Мы получили известия о нём как раз перед тем, как вы пришли. Он был найден в садике, перед пустым домом на Кемпден-Хаус-роуд. Он был разбит на мелкие кусочки вдребезги. Теперь я собираюсь осмотреть его. Вы пойдёте?"

"Certainly. I must just take one look round." He examined the carpet and the window.

"The fellow had either very long legs or was a most active man," said he. "With an area beneath, it was no mean feat to reach that window ledge and open that window. Getting back was comparatively simple. Are you coming with us to see the remains of your bust, Mr. Harker?"

The disconsolate journalist had seated himself at a writing-table.

"I must try and make something of it," said he, though I have no doubt that the first editions of the evening papers are out already with full details. It's like my luck! You remember when the stand fell at Doncaster? Well, I was the only journalist in the stand, and my journal the only one that had no account of it, for I was too shaken to write it. And now I'll be too late with a murder done on my own doorstep."

"Конечно, только я должен сначала быстро осмотреться." Он осмотрел ковёр и окно.

"Либо у того типа очень длинные ноги, либо он чрезвычайно активный, энергичный человек" сказал он. "Учитывая величину площадки внизу, весьма непросто было добраться до того наружного подоконника и открыть окно. Вернуться назад было сравнительно легко. Вы идёте с нами, чтобы посмотреть на остатки Вашего бюста, мистер Харкер?"

Безутешный журналист сел за письменный стол.

"Я должен попытаться как-нибудь разобраться в этом," сказал он, "хотя не сомневаюсь, что первые выпуски вечерних газет уже вышли из печати со всеми подробностями. Мне как всегда не везёт! Помните, когда упала трибуна в Донкастере? Так вот, я был единственным журналистом на этой трибуне, а моя газета - единственной, не давшей отчёта об этом, поскольку я был слишком потрясён, чтобы писать его. А теперь я опоздаю со статьёй об убийстве, совершённом на моём собственном пороге."

As we left the room, we heard his pen travelling shrilly over the foolscap.

The spot where the fragments of the bust had been found was only a few hundred yards away. For the first time our eyes rested upon this presentment of the great emperor, which seemed to raise such frantic and destructive hatred in the mind of the unknown. It lay scattered, in splintered shards, upon the grass. Holmes picked up several of them and examined them carefully. I was convinced, from his intent face and his purposeful manner, that at last he was upon a clue.

"Well?" asked Lestrade.

Holmes shrugged his shoulders.

Выходя из комнаты, мы услышали, как его перо заскрипело по бумаге.

Место, где были найдены осколки бюста, находилось всего лишь в нескольких сотнях ярдов от дома. Впервые нашему взору предстало это изображение великого императора, которое вызвало столь неистовую и разрушительную ненависть в душе незнакомца. Бюст лежал, разбитый на куски на траве. Холмс поднял некоторые из осколков и тщательно их исследовал. Я был убеждён по его напряжённому лицу и сосредоточенному виду, что он наконец напал на след.

"Ну что?" спросил Лестрейд.

Холмс пожал плечами.

"We have a long way to go yet," said he. " And yet - and yet - well, we have some suggestive facts to act upon. The possession of this trifling bust was worth more, in the eyes of this strange criminal, than a human life. That is one point. Then there is the singular fact that he did not break it in the house, or immediately outside the house, if to break it was his sole object."

"He was rattled and bustled by meeting this other fellow. He hardly knew what he was doing."

"Well, that's likely enough. But I wish to call your attention very particularly to the position of this house, in the garden of which the bust was destroyed."

Lestrade looked about him.

"It was an empty house, and so he knew that he would not be disturbed in the garden."

"Нам ещё предстоит пройти долгий путь" сказал он. "И всё-таки... и всё-таки у нас есть кое-какие факты, наводящие на размышления. Обладание этим грошовым бюстом стоило больше в глазах этого странного преступника, чем человеческая жизнь. Это во-первых. Так же есть необычное обстоятельство, что он не разбил бюст в доме или непосредственно возле дома, если разбить бюст было его единственной целью. "

"Он был ошеломлён и сбит с толку тем другим парнем. Он едва ли понимал, что делает."

"Что ж, это вполне вероятно. Однако я особенно хочу обратить ваше внимание на местоположение дома, в саду которого был разбит бюст."

Лестрейд оглянулся вокруг.

"Это был пустой дом, поэтому преступник знал, что его не потревожат в саду."

"Yes, but there is another empty house farther up the street which he must have passed before he came to this one. Why did he not break it there, since it is evident that every yard that he carried it increased the risk of someone meeting him?"

"I give it up" said Lestrade.

Holmes pointed to the street lamp above our heads.

"He could see what he was doing here, and he could not there. That was his reason."

"By Jove! That's true," said the detective. "Now that come to think of it, Dr. Barnicot's bust was broken not far from his red lamp. Well, Mr. Holmes, what are we to do with that fact?"

"To remember it - to docket it. We may come on something later which will bear upon it. What steps do you propose to take now, Lestrade?"

"Да, но есть и другой пустой дом дом дальше на этой улице, мимо которого он, должно быть, прошёл, прежде, чем дошёл до этого дома. Почему он не разбил бюст там, поскольку ясно, что каждый ярд, который он нес бюст, увеличивал опасность встречи с кем-либо?"

"Не берусь объяснить," сказал Лестрейд.

Холмс указал на уличный фонарь над нашими головами.

"Здесь он мог видеть то, что делает, а там не мог. Это и было его причиной."

"Клянусь Юпитером! Это верно," сказал детектив. "Теперь я вспоминаю, бюст доктора Барникота был разбит недалеко от красного фонаря. Хорошо, мистер Холмс, что нам делать с этим фактом?"

"Запомнить его, внести в протокол. Впоследствии мы можем наткнуться на что-нибудь, что будет иметь отношение к этому факту. Какие шаги Вы намерены предпринять, Лестрейд?"

"The most practical way of getting at it, in my opinion, is to identify the dead man. There should be no difficulty about that. When we have found who he is and who his associates are, we should have a good start in leaning what he was doing in Pitt Street last night, and who it was who met him and killed him on the doorstep of Mr. Horace Harker. Don't you think so?"

"No doubt; and yet it is not quite the way in which I should approach the case."

"What would you do then?"

"Oh, you must not let me influence you in any way. I suggest that you go on your line and I on mine. We can compare notes afterwards, and each supplement the other."

"Very good," said Lestrade.

"Наиболее целесообразный способ разобраться с делом, по моему мнению, установить личность убитого. Это не должно представлять трудности. Когда мы узнаем, кто он и кто его сообщники, будет намного легче выяснить, что он делал на Питт-стрит прошлой ночью и убил на пороге дома мистера Хораса Харкера. Вы так не считаете?"

"Несомненно, однако это не совсем тот способ, с которым я бы подошёл к решению этого дела."

"Что бы Вы сделали?"

"О, Вы не должны позволять мне влиять на Вас каким бы то ни было образом. Предлагаю Вам идти своим путём, а я пойду своим. Впоследствии мы можем сравнить сведения и каждый дополнит другого."

"Отлично," сказал Лестрейд.

If you are going back to Pitt Street, you might see Mr. Horace Harker. Tell him for me that I have quite made up my mind, and that it is certain that a dangerous homicidal lunatic, with Napoleonic delusions, was in his house last night. It will be useful for his article."

Leatrade stared.

"You don't seriously believe that?"

Holmes smiled.

"Don't I? Well, perhaps i don't. But I am sure that it will interest Mr. Horace Harker and the subscribers of the Central Press Syndicate. Now, Watson, I think that we shall find that we have a long and rather complex day's work before us. I should be glad, Lestrade, if you could make it convenient to meet us at Baker Street at six o'clock this evening. Until then I should like to keep this photograph, found in the dead man's pocket.

Если Вы сейчас возвращаетесь на Питт-стрит, Вы можете увидеть мистера Хораса Харкера. Скажите ему от моего имени, что я вполне принял решение и несомненно, что опасный, одержимый мыслью об убийстве, сумасшедший, одержимый манией наполеононенавистничества, был в его доме прошлой ночью. Это будет полезно для его статьи."

Лестрейд изумлённо взглянул на Холмса.

"Вы ведь всерьёз не верите в это?"

Холмс улыбнулся.

"Верю ли я? Возможно, не верю. Но я уверен, что это заинтересует Хораса Харкера и подписчиков Центрального информационного агентства. Итак, Ватсон, думаю мы обнаружим, что нам предстоит весьма хлопотливый день. Я буду рад, Лестрейд, если Вы найдёте удобным навестить нас в шесть часов этим вечером. До тех пор я хотел бы оставить у себя фотографию, найденную в кармане убитого."

It is possible that I may have to ask your company and assistance upon a small expedition which will have been undertaken to-night,if my chain of reasoning should prove to be correct. Until then good-bye and good luck!"

Sherlock Holmes and I walked together to the High Street, where we stopped at the shop of Harding Brothers, whence the bust had been purchased. A young assistant informed us that Mr. Harding would be absent until afternoon, and that he was himself a newcomer, who could give us no information. Holmes's face showed his disappointment and annoyance.

"Well, well, we can't expect to have it all our own way, Watson," he said, at last. "We must come back in the afternoon, if Mr. Harding will not be here until then. I am, as you have no doubt surmised, endeavouring to trace these busts to their source, in order to find if there is not something peculiar which may account for their remarkable fate. Let us make for Mr. Morse Hudson, of the Kennington Road, and see if he can throw any light upon the problem."

Возможно, мне придётся попросить Вас составить мне компанию и помочь в небольшой экспедиции, которая будет организована сегодня вечером, если цепочка моих рассуждений окажется верной. А до тех пор - до свидания и удачи!

Мы с Шерлоком Холмсом отправились на Хай-стрит и остановились в лавке братьев Хардингов, где был куплен бюст. Молодой приказчик сообщил нам, что мистера Хардинга не будет до конца дня, и что он сам новичок, который не может дать нам никаких сведений. На лице Холмса показались разочарование и досада.

"Хорошо, хорошо, Ватсон, не может же нам всё время везти" сказал он наконец. "Мы должны вернуться назад к концу дня, если мистера Хардинга не будет до того времени. Я, как вы, несомненно, догадались, пытаюсь проследить историю этих бюстов с самого начала, чтобы выяснить, нет ли каких-нибудь необычных обстоятельств, которые могут объяснить их удивительную судьбу. Давайте отправимся к мистеру Морзу Хадсону на Кеннингтон-роуд, и посмотрим, может ли он пролить хоть немного света на эту загадку."

A drive of an hour brought us to the picture-dealer's establishment. He was a small, stout man with a red face and a peppery manner.

"Yes, sir. On my very counter, sir," said he. "What we pay rates and taxes for I don't know, when any ruffian can come in and break one's goods. Yes, sir, it was I who sold Dr. Barnicot his two statues. Disgraceful, sir! A Nihilist plot - that's what I make it. No one but an anarchist would go about breaking statues. Red republicans - that's what I call 'em. Who did I get the statues from? I don't see what that has to do with it.

Well, if you really want to know, I got them from Gelder & Co., Church Street, Stepney. They are a well-know house in the trade, and have been this twenty years. How many had I? There - two and one are three - two of Dr. Barnicot's, and one smashed in broad daylight on my own counter.

Часовая езда привела нас к лавке торговца картинами. Он был маленьким, толстым человеком с красным лицом и вспыльчивым характером.

"Да, сэр. Прямо на моём прилавке, сэр." сказал он. Я не знаю, ради чего мы платим налоги, если любой негодяй может войти и разбить товар. Да, сэр, это я продал доктору Барникоту два бюста. Стыд и позор, сэр! Нигилистский заговор - вот что это такое, по моему мнению. Никто, только анархист, стал бы разбивать статуи. Красные республиканцы - вот как я их называю. От кого я получил бюсты? Не понимаю, какое это имеет отношение к делу.

Что ж, если вы в самом деле хотите знать, я приобрёл их у Гельдера и компании, на Черч-стрит, в Степни. Это хорошо известный торговый дом и существует уже двадцать лет. Сколько я купил? Три - два и один равняется трём - два для доктора Барникота, а один разбит средь бела дня на моём собственном прилавке.

Do I know that photograph? No, I don't. Yes, I do, though. Why, it's Beppo. He was a kind of Italian piecework man, who made himself useful in the shop. He could carve a bit, and gild and frame, and do odd jobs. The fellow left me last week, and I've heard nothing of him since. No, I don't know where he came from nor where he went to. I had nothing against him while he was here. He was gone two days before the bust was smashed."

"Well, that's all we could reasonably expect from Morse Hudson," said Holmes, as we emerged from the shop. We have this Beppo as a common factor, both in Kennington and in Kensington, so that is worth a ten-mile drive. Now, Watson, let us make for Gelder & Co., of Stepney, the source and origin of the busts. I shall be surprised if we don't get some help down there."

Знаю ли я человека, изображённого на этой фотографии? Нет, не знаю. Впрочем, знаю. Да это же Беппо. Он был своего рода итальянским сдельщиком, который помогал мне в лавке. Он мог немного резать по дереву, золотить, вставлять в раму и выполнять прочую работу. Парень ушёл от меня на прошлой неделе и я ничего о нём не слышал с тех пор. Нет, я не знаю, откуда он или куда отправился. Я ничего не имел против него, пока он был здесь. Он ушёл за два дня до того, как разбили бюст."

"Что ж, это всё, что мы могли ожидать от Морза Хадсона," сказал Холмс, когда мы вышли из лавки. "Этот Беппо принимал участие и в Кеннингтоне, и в Кенсингтоне, так что это стоит десятимильной поездки. Теперь, Ватсон, давайте отправимся к Гельдеру и компании в Степни, к месту происхождения бюстов. Буду удивлён, если мы не получим там помощи."

In rapid succession we passed through the fringe of fashionable London, hotel London, theatrical London, literary London, commercial London, and, finally, maritime London, till we came to a riverside city of a hundred thousand souls, where the tenement houses swelter and reek with the outcasts of Europe. Here, in a broad thoroughfare, once the abode of wealthy City merchants, we found the sculpture works for which we searched.

Outside was a considerable yard full of monumental masonry. Inside was a large room in which fifty workers were carving or moulding. The manager, a big blond German, received us civilly and gave a clear answer to all Holmes's questions. A reference to his books showed that hundreds of casts had been taken from a marble copy of Devine's head of Napoleon, but that the three which had been sent to Morse Hudson a year or so before had been half of a batch of six, the other three being sent to Harding Brothers, of Kensington.

Мы быстро поехали через край фешенебельного Лондона, через гостиничный Лондон, через театральный Лондон, через литературный Лондон, через коммерческий Лондон и , наконец, через прибрежный Лондон, пока не въехали в прибрежный город в сто тысяч жителей, где доходные дома изнемогают от жары и пропахли изгнанниками всей Европы. Здесь, на главной широкой улице, бывшей некогда местом пребыванием богатых торговцев из Сити, мы нашли скульптурную мастерскую, которую искали.

Снаружи был обширный двор, заполненный памятниками. Внутри располагалась большая комната, в которой пятьдесят рабочих занимались резьбой и формовкой. Хозяин, крупный белокурый немец, принял нас вежливо и дал ясные ответы на все вопросы Холмса. Записи в его книгах показывали, что сотни слепков были сняты с мраморной копии головы Наполеона работы Девина, но три штуки, которые послали Морзу Хадсону около года назад, составляли половину партии из шести бюстов, другие были отправлены братьям Хардингам в Кенсингтон.

There was no reason why those six should be different from any of the other casts. He could suggest no possible cause why anyone should wish to destroy them - in fact, he laughed at the idea. Their wholesale price was six shillings, but the retailer would get twelve or more. The cast was taken in two moulds from each side of the face, end then these two profiles of plaster were joined together to make the complete bust. The work was usually done by Italians, in the room we were in. When finished, the busts were put on a table in the passage to dry, and afterwards stored. That was all he could tell us.

But the production of the photograph had a remarkable effect upon the manager. His face flushed with anger, and his brows knotted over his blue Teutonic eyes.


Не было никакого повода, чтобы те шесть бюстов отличались от любого из других слепков. Он не мог предположить никакой вероятной причины, по которой кто-нибудь пожелал бы уничтожать их - по сути он посмеялся над этой мыслью. Их оптовая цена была шесть шиллингов, но розничный торговец мог бы получить двенадцать или больше. Бюст был отлит в двух литейных формах для каждой стороны лица, затем эти два профиля из гипса складывают вместе, чтобы получить законченный бюст. Эту работу обычно выполняют итальянцы в комнате, где мы находимся. Когда работа завершена, бюсты ставят на стол в коридоре, чтобы они высохли, а потом отправляют на хранение. Это всё, что он мог нам рассказать.

Однако, предъявление фотографии оказало на хозяина удивительное воздействие. Его лицо вспыхнуло от гнева, а брови нахмурились над голубыми тевтонскими глазами.

"Ah, the rascal!" he cried. "Yes, indeed, I know him very well. This has always been a respectable establishment, and the only time that we have ever had the police in it was over this very fellow. It was more than a year ago now. He knifed another Italian in the street, and then he came to the works with the police on his heels, and he was taken here. Beppo was his name - his second name I never knew. Serve me right for engaging a man with such a face. But he was a good workman - one of the best."

"What did he get?"

"The man lived and he got off with a year. I have no doubt he is out now, but he has not dared to show his nose here. We have a cousin of his here, and I daresay he could tell you where he is."

"А, негодяй!" вскричал он. "Да, конечно, я знаю его очень хорошо. Эта мастерская всегда была приличным порядочным заведением и единственный раз, когда у нас здесь была полиция, случился из-за этого самого типа. Это произошло больше года назад. Он пырнул на улице ножом другого итальянца, затем вбежал в мастерскую, а следом за ним полиция и он был арестован здесь. Его звали Беппо, его фамилии я не знал. Так мне и надо, нечего было брать на работу человека с таким лицом. Однако он был искусным работником - одним из лучших."

"Какое наказание он получил?"

"Человек выжил, и он отделался одним годом тюрьмы, не сомневаюсь, теперь он на свободе, но он не посмел сюда и носа показать. Здесь у нас работает его двоюродный брат и, полагаю, он мог бы сказать, вам где Беппо."

"No, no," cried Holmes, "not a word to the cousin - not a word, I beg of you. The matter is very important, and the farther I go with it, the more important it seems to grow. When you referret in your ledget to the sale of those casts I observed that the date was June 3rd of last year. Could you give me the date when Beppo was arrested?"

"I could tell you roughly by the pay-list," the manager answered. "Yes," he continued, after some turning over of pages, "he was paid last on May 20th."

"Thank you," said Holmes. "I don't think that I need intrude upon your time and patience any more." With a last word of caution that he should say nothing as to our researches, we turned our faces westward once more.

"Нет, нет," воскликнул Холмс, "ни слова его брату - ни слова, прошу Вас. Дело очень серьёзное и чем дальше я вхожу в него, тем серьёзнее оно становится. Когда Вы справились в бухгалтерской книге о продаже тех бюстов, я заметил, что дата была третьего июня прошлого года. Могли бы вы сказать мне дату, когда Беппо был арестован?"

"Могу сказать Вам приблизительно по платёжной ведомости," ответил хозяин. "Да, продолжал он, перелистывая страницы, последнее жалование ему выплатили двадцатого мая."

"Благодарю Вас," сказал Холмс, "не думаю, что нужно отнимать у Вас времени и злоупотреблять Вашим терпением." С последним словом предостережения, чтобы ничего не говорил относительно наших расспросов, мы снова отправились на запад.

The afternoon was far advanced before we were able to snatch a hasty luncheon at a restaurant. A news-bill at the entrance announced "Kensington Outrage. Murder by a Madman," and the contents of the paper showed that Mr. Horace Harker had got his account into print after all. Two columns were occupied with a highly sensational and flowery rendering of the whole incident. Holmes propped it against the cruet-stand and read it while he ate. Once or twice he chuckled.

"This is all right, Watson," said he. "Listen to this:

"It is satisfactory to know that there can be no difference of opinion upon this case, since Mr. Lestrade, one of the most experienced members of the official force, and Mr. Sherlock Holmes, the well known consulting expert, have each come to the conclusion that the grotesque series of incidents, which have ended in so tragic a fashion, arise from lunacy rather than from deliberate crime. No explanation save mental aberration can cover the facts."

Полдень давно миновал, прежде, чем мы смогли наспех позавтракать. На доске последних известий, находившейся у входа, сообщалось "Преступление в Кенсингтоне. Убийство, совершённое сумасшедшим.", и содержание газеты указывало, что мистер Хорас Харкер всё-таки напечатал свой отчёт. Два столбца были заняты крайне сенсационным и пышным описанием всего этого происшествия. Холмс прислонил газету к судку и читал, пока ел. Раза два он прыснул от смеха.

"Всё это в порядке, Ватсон," сказал он. "Послушайте это:

"Приятно сознавать, что не может быть разных точек зрения на этот случай, поскольку мистер Лестрейд, один из самых опытных представителей официальной полиции, и мистер Шерлок Холмс, широко известный эксперт-консультант, оба пришли к заключению, что цепь причудливых происшествий, которые закончились столь трагическим образом, является скорее результатом безумия, чем умышленного преступления. Никакое объяснение, кроме психического расстройства, не может истолковать факты."


The Press, Watson, is a most valuable institution, if you only know how to use it. And now, if you have quite finished, we will hark back to Kensington and see what the manager of Harding Brothers has to say on the matter."

The founder of that great emporium proved to be a brisk, crisp little person, very dapper and quick, with a clear head and ready tongue.

"Yes, sir, I have already read the account in the evening papers. Mr. Horace Harker is a customer of ours. We supplied him with the bust some months ago. We ordered three busts of that sort from Gelder&Co., of Stepney. They are all sold now. To whom? Oh, I daresay by consulting our sales book we could very easily tell you. Yes, we have the entries here. One to Mr. Harker you see, and one to Mr. Josiah Brown, of Laburnum Lodge, Laburnum Vale, Chiswick, and one to Mr. Sandeford, of Lower Grove Road, Reading.


Пресса, Ватсон, очень полезный инструмент, если только знать, как им пользоваться. А теперь, если уж Вы совсем закончили, мы вернёмся в Кеннингстон и посмотрим, что владелец "Братьев Хардингов" может сказать по данному вопросу."

Основатель этого большого торгового дома оказался проворным бодрым человеком, очень подвижным и быстрым с ясным умом и "хорошо подвешенным" языком.

"Да, сэр, я уже прочитал сообщение в вечерних газетах. Мистер Хорас Харкер - наш клиент. Мы продали ему бюст несколько месяцев назад. Мы заказали три таких бюста у Гельдера и компании из Степни. Теперь они все проданы. Кому? О, думаю, обратившись к нашей книге продаж, мы очень легко сможем сказать вам это. Да, у нас тут всё записано. Видите - один бюст мистеру Харкеру, другой - мистеру Джосайе Брауну, живущему на Лабурнум-ложд, Лабурнум-вейл, в Чизике, а третий - мистеру Сэндфорду, живущему на Лоуер-Гров-роуд, в Рединге. "

"No, I have never seen this face which you show me in the photograph. You would hardly forget it, would you, sir, for I've seldom seen an uglier. Have we any Italians on the staff? Yes, sir, we have several among our workpeople and cleaners. I daresay they might get a peep at that sales book if they wanted to. There is no particular reason for keeping a watch upon that book. Well, well, it's a very strange business, and I hope that you will let me know if anything comes of your inquires."

Holmes had taken several notes during Mr. Harding's evidence, and I could see that he was thoroughly satisfied by the turn which affairs were taking. He made no remark, however, save that, unless we hurried, we should be late for our appointment with Lestrade. Sure enough, when we reached Baker Street the datective was already there, and we found him pacing up and down in a fever of impatience. His look of importance showed that his day's work had not been in vain.

"Нет, я никогда не видел это лицо, которое вы мне показываете на фотографии. Едва ли его забудешь, не правда ли, сэр, поскольку я редко видел более безобразное, чем это. Работают ли у нас итальянцы? Да, сэр, у нас есть несколько итальянцев среди рабочих и уборщиков. Полагаю, они могли бы заглянуть в книгу продаж, если бы захотели. Нет никакой причины, чтобы следить за этой книгой. Что ж, это очень странное дело и я надеюсь, что вы дадите мне знать, если что-нибудь выяснится в ходе вашего расследования. "

Холмс сделал несколько записей во время показаний мистера Хардинга, и я мог видеть, что он чрезвычайно доволен оборотом , который принимали дела. Однако, он ничего не сказал, кроме того, что если мы не поторопимся, то опоздаем на встречу с Лестрейдом. Действительно, когда мы добрались до Бейкер-Стрит, сыщик уже был там и мы обнаружили его расхаживающим взад и вперёд в лихорадке нетерпения. Его важный вид указывал на то, что день не прошёл напрасно.

"Well?" he asked. "What luck, Mr. Holmes?"

"We have had a very busy day, and not entirely a wasted one," my friend explained. "We have seen both the retailers and also the wholesale manufacturers. I can trace each of the busts now from the beginning."

"The busts!" cried Lestrade. "Well, well, you have your own methods, Mr. Sherlock Holmes, and it is not for me to say a word against them, but I think I have done a better day's work than you. I have identified the dead man."

"You don't say so!?"

"And found a cause for the crime."


"Ну что?", спросил он, "Какие успехи, Мистер Холмс?"

"У нас был очень деятельный день и не совсем бесполезный," объяснил мой друг. "Мы посетили обоих лавочников, а также массовых изготовителей. Я могу проследить судьбу каждого бюста с самого начала."

"Бюсты!" крикнул Лестрейд. "Что ж, у вас свои методы, мистер Шерлок Холмс, и не мне спорить с Вами, но , думаю, я за день достиг большего, чем Вы. Я установил личность убитого."

"Да что Вы говорите!?"

"И определил причину преступления."


We have an inspector who makes a specialty of Saffron Hill and the Italian Quarter. Well, this dead man had some Catholic emblem round his neck, and that, along with his colour, made me think he was from the South. Inspector Hill knew him the moment he caught sight of him. His name is Pietro Venucci, from Naples, and he is one of the greatest cut-throats in London. He is connected with the Mafia, which, as you know, is a secret political society, enforcing its decrees by murder. Now, you see how the affair begins to clear up. The other fellow is probably an Italian also, and a member of the Mafia. He has broken the rules in some fashion. Pietro is set upon his track. Probably the photograph we found in his pocket is the man himself, so that he may not knife the wrong person. He dogs the fellow, he sees him enter a house, he waits outside for him, and in the scuffle he receives his own death-wound. How is that, Mr. Sherlock Holmes?" У нас есть инспектор, который занимается районом Саффрон-Хилл и итальянским кварталом. Итак, на шее убитого был католический символ, и это, наряду с цветом его кожи, наводит меня на мысль, что он с юга. Инспектор Хилл узнал его в тот момент, как только увидел его. Его зовут Пьетро Венуччи, он родом из Неаполя, один из самых жестоких убийц в Лондоне. Он связан с мафией, которая, как Вы знаете, является тайным политическим обществом, приводящая в исполнение свои постановления с помощью убийств. Теперь Вы видите, что дело начинает проясняться. Другой человек, вероятно, тоже итальянец и член мафии. Он нарушил их устав каким-то образом. Возможно, на фотографии, которую мы нашли в его кармане, тот человек, чтобы ему не зарезать кого-нибудь другого. Он выслеживает того парня, видит, как тот входит в дом, ждёт его снаружи, и в драке сам получает смертельную рану. Как Вам эта версия, мистер Шерлок Холмс?"

Holmes clapped his hands approvingly.

"Excellent, Lestrade, excellent!" he cried. "But I didn't quite follow your explanation of the destruction of the busts."

"The busts! You never can get those busts out of your head. After all, that is nothing; petty larceny, six months at the most. It is the murder that we are really investigating, and I tell you that I am gathering all the threads into my hands."

"And the next stage?"

"Is a very simple one. I shall go down with Hill to the Italian Quarter, find the man whose photograph we have got, and arrest him on the charge of murder. Will you come with us?"

Холмс одобрительно хлопнул в ладоши.

"Превосходно, Лестрейд, превосходно," воскликнул он. "Но я не вполне понимаю, как вы объясните уничтожение бюстов."

"Бюстов! Вы никак не можете выбросить эти бюсты из головы. В конце концов, это пустяки, мелкая кража, шесть месяцев тюрьмы, самое большее. Убийство - вот, что мы действительно расследуем, и, скажу я Вам, почти все нити у меня в руках."

"И какой следующий шаг?"

"Очень простой. Я отправлюсь вместе с Хиллом в итальянский квартал, найду человека, чья фотография имеется у нас, и арестую его по обвинению в убийстве. Вы пойдёте с нами?"


"I think not. I fancy we can attain our end in a simpler way. I can't say for certain, because it all depends - well, it all depends upon a factor which is completely outside our control. But I have great hopes - in fact, the betting is exactly two to one - that if you will come with us tonight I shall be able to help you to lay him by the heels."

"In the Italian Quarter?"

"No, I fancy Chiswick is an address which is more likely to find him. If you will come with me to Chiswick tonight, Lestrade, I'll promise to go the Italian Quarter with you tomorrow, and no harm will be done by the delay. And now I think that a few hours sleep would do us all good, for I do not propose to leave before eleven o'clock, and it is unlikely that we shall be back before morning. You'll dine with us, Lestrade, and then you are welcome to the sofa until it is time for us to start. In the meantime, Watson, I should be glad if you would ring for an express messenger, for I have a letter to send and it is important that it should go at once.


"Думаю, нет. Полагаю, мы можем добиться успеха более простым способом. Не могу сказать наверняка, потому что всё зависит, словом, всё зависит от одного обстоятельства, которое совершенно не в нашей власти. Но у меня большие надежды - более того, ставлю два к одному, что Вы пойдёте с нами сегодня ночью. Я буду способен помочь Вам арестовать его."

"В итальянском квартале?"

"Нет, думаю, Чизик - это адрес, по которому более вероятно найти его. Если Вы пойдёте со мной в Чизик сегодня ночью, Лестрейд, обещаю отправиться с Вами завтра в итальянский квартал и никакого вреда не будет от этой задержки. А теперь, думаю, что несколько часов сна пошли бы нам только на пользу, потому что я не намереваюсь выходить раньше одиннадцати часов и маловероятно, что мы вернёмся до утра. Пообедайте с нами, Лестрейд, а потом добро пожаловать на диван, пока не наступит время отправляться. Тем временем, Ватсон, буду рад, если вы вызовете нарочного, поскольку мне нужно отправить письмо и Важно, чтобы оно было отправлено тотчас."

Holmes spend the evening in rummaging among the files of the old daily papers with which one of our lumberrooms was packed. When at last he descended, it was with triumph in his eyes, but he said nothing to either of us as to the result of his researches. For my own part, I had followed step by step the methods by which he had traced the various windings of this complex case, and, though I could not yet perceive the goal which we would reach, I understood clearly that Holmes expected this grotesque criminal to make an attempt upon the two remaining busts, one of which, I remembered, was at Chiswick. No doubt the object of our journey was to catch him in the very act, and I could not but admire the cunning with which my friend had inserted a wrong clue in the evening paper, so as to give the fellow the idea that he could continue his scheme with impunity. I was not surprised when Holmes suggested that I should take my revolver with me. He had himself picked up the loaded hunting-crop, which was his favourite weapon. Холмс провёл вечер, роясь в пачках старых ежедневных газет, которыми был завален один из наших чуланов. Когда он, наконец, спустился со стремянки, в его глазах было торжество, но он ничего не сказал никому из нас относительно результатов своих поисков. Что касается меня, я следил шаг за шагом за его методами, с помощью которых он проследил за всеми поворотами этого сложного запутанного дела и, хотя ещё не мог осознать цели, которой мы добьёмся, я ясно понимал, что Холмс рассчитывает на то, что этот странный преступник сделает попытку уничтожить два оставшихся бюста, один из которых, я помнил, находится в Чизике. Несомненно, целью нашей поездки было поймать его на месте преступления и я не мог не восхищаться хитростью, с которой мой друг дал в вечернюю газету ложные догадки, чтобы дать преступнику мысль, что тот может безнаказанно действовать по плану. Я не удивился, когда Холмс посоветовал мне захватить с собой револьвер. Сам он взял охотничий хлыст с залитой свинцом рукоятью, который был его любимым оружием.

A four-wheeler was at the door at eleven, and in it we drove to a spot at the other side of Hammersmith Bridge. Here the cabman was directed to wait. A short walk brought us to a secluded road fringed with pleasant houses, each standing in its own grounds. In the light of a street lamp we read "Laburnum Villa" upon the gate-post of one of them. The occupants had evidently retired to rest, for all was dark save for a fanlight over the hall door, which shed a single blurred circle on to the garden path. The wooden fence which separated the grounds from the road threw a dense black shadow upon the inner side, and here it was that we crouched.

"I fear that you'll have a long wait," Holmes whispered. "We may thank our stars that it is not raining. I don't think we can even venture to smoke to pass the time. However, it's a two to one chance that we get something to pay us for our trouble."

Экипаж стоял у дверей в одиннадцать, и в нём мы поехали на место на другой стороне Хаммерсмитского моста. Здесь извозчику приказали подождать. Короткая прогулка привела нас на пустынную дорогу, окружённую изящными домиками, каждый из которых стоял на своём участке земли. В свете уличного фонаря мы прочитали: "Вилла Лабурнум" на воротах одного из них. Жильцы, очевидно, уже легли отдыхать, так как весь дом был погружён во тьму, за исключением полукруглого окна над входной дверью, которое отбрасывало единственный неясный круг света на садовую дорожку. Деревянный забор, который отделял сад от дороги, бросал густую чёрную тень на внутреннюю сторону, тут мы и притаились.

"Боюсь, вам придётся долго ждать, " прошептал Холмс. "Мы можем поблагодарить свою счастливую звезду, что не идёт дождь. Не думаю, что мы даже можем отважиться закурить. Однако, два шанса к одному, что мы получим кое-что, что окупит наши хлопоты."

It proved, however, that our vigil was not to be so long as Holmes had led us to fear, and it ended in a very sudden and singular fashion. In an instant, without the least sound, the garden gate swung open, and a lithe, dark figure, as swift and active as an ape, rushed up the garden path. We saw it whisk past the light thrown from over the door and disappear against the black shadow of the house. There was a long pause, during which we held our breath, and then a very gentle creaking sound came to our ears. The window was being opened. The noise ceased, and again there was a long silence. The fellow was making his way into the house. We saw the sudden flash of a dark lantern inside the room. What he sought was evidently not there, for again we saw the flash through another blind, and then through another. Впрочем, наше ожидание оказалось не таким долгим, как пугал нас Холмс и окончилось самым неожиданным и странным образом. В одно мгновение без малейшего шума садовая калитка распахнулась и гибкая тёмная фигура, такая же быстрая и подвижная, как обезьяна, помчалась по садовой дорожке. Мы видели, как она мелькнула в свете, отбрасываемом окном над дверью, и исчезла в чёрной тени дома. Наступила долгая пауза, во время корой мы затаили дыхание, затем очень слабый скрип достиг нашего слуха. Окно открылось. Шум прекратился, и снова наступила долгая тишина. Человек пробирался в дом. Мы увидели внезапную вспышку потайного фонаря в комнате. Того, что он искал, видимо, там не было, потому что мы снова увидели вспышку через другую занавеску, а затем - ещё через одну.

"Let us get to the open window. We will nab him as he climbs out," Lestrade whispered.

But before we could move, the man had emerged again. As he came out into the glimmering patch of light, we saw that he carried something white under his arm. He looked stealthily all round him. The silence of the deserted street reassured him. Turning his back upon us he laid down his burden, and the next instant there was the sound of a sharp tap, followed by a clatter and rattle. The man was so intent upon what he was doing that he never heard our steps as we stole across the grass plot. With the bound of a tiger Holmes was on his back, and an instant later Lestrade and I had him by either wrist, and the handcuffs had been fastened. As we turned him over I saw a hideous, sallow face, with writhing, furious features, glaring up at us, and I knew that it was indeed the man of the photograph whom we had secured.

"Идёмте к открытому окну. Мы схватим его, когда он будет вылезать," прошептал Лестрейд.

Но, прежде, чем мы смогли двинуться, мужчина появился снова. Когда он появился в тусклом пятне света, мы увидели, что он несёт что-то белое под мышкой. Он воровато оглядел всё вокруг него. Тишина пустынной улицы успокоила его. Повернувшись к нам спиной, он положил свою ношу, и в следующее мгновение раздался звук резкого удара, за которым последовало постукивание и потрескивание. Человек настолько был поглощён тем, что делал, что не расслышал наших шагов, когда мы крались по газону. Прыжком тигра Холмс был на его спине, и, мгновение спустя, мы с Лестрейдом схватили его за запястья, и наручники защёлкнулись. когда мы повернули его к свету, я увидел отвратительное, землистого цвета, лицо с искажёнными яростными чертами, свирепо глядевшее на нас и я убедился, что человек, которого мы схватили, действительно человек с фотографии.


But it was not our prisoner to whom Holmes was giving his attention. Squatted on the doorstep, he was engaged in most carefully examining that which the man had brought from the house. It was a bust of Napoleon, like the one which we had seen that morning, and it had been broken into similar fragments. Carefully Holmes held each separate shard to the light, but in no way did it differ from any other shattered piece of plaster. He had just completed his examination when the hall lights flew up, the door opened, and the owner of the house, a jovial, rotund figure in shirt and trousers, presented himself.

"Mr. Josiah Brown, I soppose?" said Holmes.

Но не на нашего пленника устремил Холмс своё внимание. Сидя на корточках на пороге, он был занят самым тщательным исследованием того, что преступник вынес из дома. Это был бюст Наполеона, такой же, как тот, что мы видели этим утром, и он был разбит на похожие фрагменты. Холмс внимательно подносил к свету каждый отдельный кусок, но никоим образом тот не отличался от любого другого обломка гипса. Едва он закончил своё исследование, как в прихожей зажёгся свет, дверь открылась и хозяин дома, весёлый, полный человек в рубашке и брюках, появился перед нами.

"Мистер Джосайя Браун, я полагаю?" сказал Холмс.

"Yes, sir, and you, no doubt, are Mr.Sherlock Holmes? I had the note which you send by the express messenger, and I did exactly what you told me. We locked every door on the inside and awaited developments. Well, I'm very glad to see that you have got the rascal. I hope, gentlemen, that you will come in and have some refreshment."

However, Lestrade was anxious to get his man into safe quarters, so within a few minutes our cab had been summoned and we were all four upon our way to London. Not a word would our captive say, but he glared at us from the shadow of his matter hair, and once, when my hand seemed within his reach, he snapped at it like a hungry wolf. We stayed long enough at the police-station to leam that a search of his clothing revealed nothing save a few shillings and a long sheath knife, the handle of which bore copious traces or recent blood.

"Да, сэр, а Вы, без сомнения, мистер Шерлок Холмс? Я получил записку, которую Вы отправили с посыльным, и я в точности исполнил то, что Вы просили. Мы заперли все двери изнутри и ждали, что произойдёт. Итак, я очень рад видеть, что вы поймали негодяя. Надеюсь, джентльмены, что вы зайдёте ко мне выпить."

Однако, Лестрейду не терпелось отправить задержанного в надёжное место, поэтому через несколько минут был вызван наш кэб, и мы вчетвером поехали в Лондон. Ни слова не произнёс наш пленник, но он злобно глядел на нас из тени спутанных волос, а один раз, когда моя рука оказалась в пределах его досягаемости, он щёлкнул на неё зубами, словно голодный волк. Мы оставались в полицейском участке довольно долго и узнали, что обыск его одежды не дал ничего, кроме нескольких шиллингов и длинного охотничьего ножа, на рукояти которого виднелись многочисленные следы свежей крови.

"That's all right," said Lestrade, as we parted. "Hill knows all these gentry, and he will give a name to him. You'll find that my theory of the Mafia will work out all right. But I'm sure I am exceedingly obliged to you, Mr. Holmes, for the workmanlike way in which you laid hands upon him. I don't quite understand it all yet."

"I fear it is rather too late an hour for explanations," said Holmes. "Besides, there are one or two details which are not finished off, and it is one of those cases which are worth working out to the very end. If you will come round once more to my rooms at six o'clock tomorrow, I think I shall be able to show you that even now you have not grasped the entire meaning of this business, which presents some features which make it absolutely original in the history of crime. If ever I permit you to chronicle any more of my little problems, Watson. I foresee that you will enliven your pages by an account of the singular adventure of the Napoleonic busts."

"Всё в порядке", сказал Лестрейд, когда мы прощались. "Хилл знает всех этих людей и установит его личность. Увидите, что моя версия относительно мафии полностью подтвердится. Однако, конечно, я весьма обязан Вам, мистер Холмс за искусный способ, которым Вы поймали преступника. Я до сих пор не вполне всё понимаю."

"Боюсь, сейчас слишком поздний час для разъяснений," сказал Холмс. Кроме того, есть несколько подробностей, которые не выяснены до конца, а это одно из тех дел, которые стоят того, чтобы довести их до самого конца. Если Вы снова зайдёте ко мне в шесть часов завтра, думаю, я буду способен показать вам, что даже теперь вы не постигли полностью смысла этого дела, которое обладает некоторыми особенностями, которые делают его совершенно оригинальным в истории преступлений. Если я когда-нибудь позволю Вам Ватсон, описать ещё что-нибудь из распутанных мною дел, я уже знаю, что Вы оживите ваши страницы рассказом об удивительном приключении наполеоновских бюстов."

When we met again next evening, Lestrade was furnished with much information concerning our prisoner. His name, it appeared, was Beppo, second name unknown. He was a well-known ne'er-do-well among the Italian colony. He had once been a skilful sculptor and had earned an honest living, but he had taken to evil courses and had twice already been in jail - once for a petty theft, and once, as we had already heard, for stabbing a fellow-countryman. He could talk English perfectly well.

His reasons for destroying the busts were still unknown, and he refused to answer any questions upon the subject, but the police had discovered that these same busts might very well have been made by his own hands, since he was engaged in this class of work at the establishment of Gelder @ Co. To all this information, much of which we already knew, Holmes listened with polite attention, but I, who knew him so well, could clearly see that his thoughts were elsewhere, and I detected a mixture of mingled uneasiness and expectation beneath that mask which he was wont to assume.

Когда мы снова встретились на следующий вечер, Лестрейд сообщил много сведений касательно нашего арестованного. Его имя, как оказалось, было Беппо, фамилия неизвестна. Он был широко известным бездельником в итальянском квартале. Когда-то он был искусным скульптором и честно зарабатывал на жизнь, но потом он сбился с пути и уже дважды побывал в тюрьме, один раз за мелкую кражу, и ещё раз, как мы уже знали, за нанесение раны своему соотечественнику. Он хорошо говорил по-английски.

Его мотивы к уничтожению бюстов были по-прежнему неизвестны, и он отказывался отвечать на любые вопросы об этом, но полиция раскрыла, что эти самые бюсты вполне могли быть изготовлены его руками, пока он занимался этим видом работы в мастерской Гильдера и компании. Всю эту информацию, большую часть которой мы уже знали, Холмс слушал с вежливым вниманием, но я, знающий его хорошо, ясно видел, что его мысли были в другом месте и я заметил смесь беспокойства и ожидания под этой маской, которую он имел обыкновение надевать на себя.

At last he started in his chair, and his eyes brightened. There had been a ring at the bell. A minute later we heard steps upon the stairs, and an elderly red-faced man with grizzled side-whiskers was ushered in. In his right hand he carried an old-fachioned carped-bag, which he placed upon the table.

"Is Mr. Sherlock Holmes here?"

My friend bowed and smiled.

"Mr. Sandeford, of Reading, I suppose?" said he.

"Yes, sir, I fear that I am a little late, but the trains were awkward. You wrote to me about a bust that is in my possession."



Наконец, он подскочил на стуле, глаза у него заблестели. Позвонили в звонок. Минуту спустя мы услышали шаги по лестнице и краснолицый пожилой человек с седыми бакенбардами вошёл в комнату. В правой руке он держал старомодный саквояж, который поставил на стол.

"Мистер Шерлок Холмс здесь?"

"Мой друг поклонился и улыбнулся."

"Мистер Сэндфорд из Рэдинга, я полагаю?"

"Да, сэр, боюсь, я немного опоздал, но расписание поездов составлено так неуклюже. Вы писали мне о бюсте, имеющемся у меня."


"I have your letter here. You said, 'I desire to possess a copy of Devine's Napoleon, and am prepared to pay you ten pounds for the one which is in your possession.' Is that right?"


"I was very much surprised at your letter, for I could not imagine how you knew that I owned such a thing."

"Of course you must have been surprised, but the explanation is very simple. Mr. Harding, of Harding Brothers, said that they had sold you their last copy, and he gave me your address."

"Oh, that was it, was it?" Did he tell you what I paid for it?"

"No, he did not."

"Ваше письмо у меня с собой. Вы пишете: "Желаю приобрести копию бюста Наполеона работы Девина, готов заплатить десять фунтов за тот бюст, который принадлежит Вам." Это правильно?"


"Я очень удивился Вашему письму, потому что не могу себе представить, как вы узнали, что у меня есть такая вещь."

"Разумеется, вы были удивлены, но объяснение очень простое. Мистер Хардинг из торгового дома "Братья Хардинги" сказал, что он продал вам последнюю копию и дал Ваш адрес."

"Ах, это было так? А он сказал вам, сколько я заплатил за бюст?"

"Нет, не сказал."

"Well, I am an honest man, though not a very rich one. I only gave fifteen shillings for the bust, and I think you ought to know that before I take ten pounds from you.

"I am sure the scruple does you honour, Mr. Sandeford. But I have named that price, so I intend to stick to it."

"Well, it is very handsome of you, Mr. Holmes. I brought the bust up with me, as you asked me to do. Here it is."

He opened his bag, and at last we saw placed upon our table a complete specimen of that bust which we had already seen more than once in fragments.

Holmes took a paper from his pocket and laid a ten-pound note the table.

"Что ж, я честный человек, хотя и не очень богатый. Я отдал бюст только за пятнадцать шиллингов, думаю, вам следует это знать, прежде, чем я получу от Вас десять фунтов."

"Несомненно, такая щепетильность делает Вам честь, мистер Сэндфорд. Но я сам назвал эту цену и намерен придерживаться её."

"Что ж, это очень любезно с Вашей стороны, мистер Холмс. Я захватил с собой бюст, как Вы и просили меня сделать. Вот он."

Он раскрыл свою сумку и наконец мы увидели у себя на столе целый экземпляр бюста, который уже видели не раз в осколках.

Холмс достал из кармана листок бумаги и положил на стол десятифунтовую банкноту.

"You will kindy sigh that paper, Mr. Sandeford, in the presence of these witnesses. It is simply to say that you transfer every possible right that you ever had in the bust to me. I am a methodical man, you see, and you never know what turn events might take afterwards. Thank you, Mr. Sandeford; here is your money, and I wish you a very good evening."

When our visitor had disappeared, Sherlock Holmes's movements were such as to rivet our attention. He began by taking a clean white cloth from a drawer and laying it over the table. Then he placed his newly acquired bust in the centre of the cloth. Finally, he picked up his hunting-crop and struck Napoleon a sharp blow on the top of the head. The figure broke into fragments, and Holmes bent eagerly over the shattered remains. Next instant, with a loud shout of triumph he held up one splinter, in which a round, dark object was fixed like a plum in a pudding.

"Будьте любезны, подпишите эту бумагу, мистер Сэндфорд в присутствии этих свидетелей. В ней всего лишь сказано, что вы передаёте все возможные права, которыми обладали на бюст, мне. Я человек предусмотрительный, как видите, и никогда не знаешь, какой оборот могут принять события впоследствии. Благодарю Вас, мистер Сэндфорд, вот ваши деньги и желаю Вам доброго вечера."

Когда наш посетитель ушёл, действия Шерлока Холмса приковали наше внимание. Он начал с того, что достал чистую белую скатерть из ящика и накрыл ею стол. Потом он поставил свой недавно приобретённый бюст на середину скатерти. Наконец, он поднял свой охотничий хлыст и нанёс Наполеону резкой удар по макушке. бюст разбился на куски, и Холмс нетерпеливо склонился над осколками. Через минуту с громким криком победы он протянул нам один осколок, в котором был закреплён круглый тёмный предмет, похожий на изюминку в пудинге.

"Gentlemen," he cried, "let me introduce you to the famous black pearl of the Borgias."

Leatrade and I sat silent for a moment, and then, with a spontaneous impulse, we both broke at clapping, as at the well-wrought crisis of a play. A flush of colour sprang to Holmes's pale cheeks, and he bowed to us like the master dramatist who receives the homage of his audience. It was at such moments that for an instant he ceased to be a reasoning machine, and betrayed his human love for admiration and applause. The same singularly proud and reserved nature which turned away with disdain from popular notoriety was capable of being moved to its depths by spontaneous wonder and praise from a friend.

"Джентльмены," воскликнул он, "позвольте мне представить знаменитую жемчужину Борджиа."

Мы с Лестрейдом мгновение сидели молча, затем, охваченные внезапным порывом, оба взорвались аплодисментами, как удачной развязке драмы. Краска бросилась в бледные щёки Холмса, и он поклонился нам как видный драматург, принимающий почтение своих зрителей. В такие моменты он переставал быть мыслящей машиной и не мог скрыть свою любовь к восхищению и аплодисментам. Эта же необычайно скромная и сдержанная натура, которая с презрением отворачивалась от широкой известности, могла быть взволнована до глубины души внезапным удивлением и похвалой друга.

"Yes, gentlemen," said he, "it is the most famous pearl now existing in the world, and it has been my good fortune, by a connected chain of inductive reasoning, to trace it from the Prince of Colonna's bedroom at the Dacre Hotel, where it was lost, to the interior of this, the last of the six busts of Napoleon which were manufactured by Gelder & Co., of Stepney. You will remember, Lestrade, the sensation caused by the disappearance of this valuable jewel and the vain efforts of the London police to recover it.

I was myself consulted upon the case, but I was unable to throw any light upon it. Suspicion fell upon the maid of the Princess, who was an Italian, and it was proved that she had a brother in London, but we failed to trace any connection between them. The maids name was Lucretia Venucci, and there is no doubt in my mind that this Pietro who was murdered two nights ago was the brother. I have been looking up the dates in the old files of the paper, and I find that the disappearance of the pearl was exactly two days before the arrest of Beppo, for some crime of violence - an event which took place in the factory of Gelder & Co., at the very moment when these busts were being made.

"Да, джентльмены," сказал он, "это самая знаменитая жемчужина, существующая в мире сейчас, и это было моим счастьем, с помощью связной цепи индуктивных рассуждений, проследить её путь от спальни принца Колоннского в гостинице "Дакр", где она пропадала, до внутренностей этого, последнего из шести бюстов Наполеона, изготовленного "Гельдер и компания" в Степни." Помните, Лестрейд, сенсацию, вызванную исчезновением этой драгоценности и тщетные попытки лондонской полиции вернуть её.

Ко мне обращались за помощью относительно этого дела, но я не мог пролить на него хоть какой-нибудь свет. Подозрение пало на горничную принцессы, которая была итальянкой, было доказано, что у неё в Лондоне есть брат, но нам не удалось установить никаких связей между ними. Горничную звали Лукреция Венуччи и у меня нет сомнения, что этот Пьетро, которого убили две ночи назад, был её братом. Я просмотрел даты в подшивке старых газет и обнаружил, что изчезновение жемчужины произошло ровно за два дня до ареста Беппо за какое-то насильственное преступление - события, случившегося в "Гельдер и компании в то самое время, когда изготовлялись эти бюсты.

Now you clearly see the sequence of events, though you see them, of course, in the inverse order to the way in which they presented themselves to me. Beppo had the pearl in his possession. He may have stolen it from Pietro, he may have been Pietro's confederate, he may have been the go-between of Pietro and his sister. It is of no consequence to us which is the correct solution. The main fact is that he had the pearl, and at that moment, when it was on his person, he was pursued by the police. He made for the factory in which he worked, and he knew that he had only a few minutes in which to conceal this enormously valuable prize, which would otherwise be found on him when he was searched. Six plaster casts of Napoleon were drying in the passage. One of them was still soft.

Теперь вы ясно представляете последовательность событий, хотя вы наблюдаете их, конечно в порядке, обратном тому, в котором они представлялись мне. Беппо завладел жемчужиной. Возможно, он украл её у Пьетро, возможно, он был сообщником Пьетро, быть может, он был посредником между Пьетро и его сестрой. Для нас не важно, какое предположение верно. Главное то, что у него была жемчужина, и как раз в тот момент, когда она была при нём, за ним гналась полиция. Он направился к мастерской, в которой работал, и он знал, что у него есть лишь несколько минут, чтобы спрятать эту ценную добычу, которую в противном случае найдут у него. Шесть гипсовых бюстов Наполеона сохли в коридоре. Один из них был ещё мягкий.

In an instant Beppo, a skilful workman, made a small hole in the wet plaster, dropped in the pearl, and with a few touches covered over the aperture once more. It was an admirable hiding-place. No one could possibly find it. But Beppo was condemned to a year's imprisonment, and in the meanwhile his six busts were scattered over London. He could not tell which contained his treasure. Only by breaking them could he see. Even shaking would tell him nothing, for as the plaster was wet it was probable that the pearl would adhere to it - as, in fact, it has done.

Beppo did not despair, and he conducted his search with considerable ingenuity and perseverance. Through a cousin who works with Gelder, he found out the retail firms who had bought the busts. He manager to find employment with Morse Hudson, and in that way tracked down three of them. The pearl was not there.

В одно мгновение Беппо, искусный работник, проделал маленькое отверстие во влажном гипсе, сунул жемчужину, и несколькими быстрыми движениями снова заделал отверстие. Это был превосходный тайник. Никто бы, вероятно, не нашёл жемчужину. Но Беппо приговорили к году тюремного заключения, а тем временем его шесть бюстов оказались в разных концах Лондона. Он не мог сказать, в котором из них находится его сокровище. Только разбив их, он мог увидеть это. Даже встряхивание ни о чем бы не сказало ему, поскольку, когда гипс был влажным, вероятно, жемчужина могла прилипнуть к нему, что фактически и произошло.

Беппо не отчаивался, и он вёл поиски с большими находчивостью и упорством. Через двоюродного брата, работавшего у Гильдера, он узнал, какие фирмы розничной торговли купили эти бюсты. Ему удалось найти работу у Морза Хадсона и таким образом выследить три из них. Жемчужины в них не оказалось.


"Then, with the help of some Italian employee, he succeeded in finding out where the other three busts had gone. The first was at Harker's. There Beppo was dogged by his confederate, who held Beppo responsible for the loss of the pearl, and he stabbed him in the scuffle which followed."

"If Pietro was his confederate, why should he carry his photograph?" I asked.

"As a means of tracing him, if he wished to inquire about him from any third person. That was the obvious reason. Well, after the murder I calculated that Beppo would probably hurry rather than delay his movements. He would fear that the police would read his secret, and so he hastened on before they should get ahead of him. Of course, I could not say that he had not found the pearl in Harker's bust.

"Затем, с помощью итальянских работников, он сумел узнать, куда отправились остальные три бюста. Первый находился у Харкера. Там Беппо был выслежен своим сообщником, который считал Beppo ответственным за пропажу жемчужины и он (Беппо) пырнул его ножом в драке, которая последовала."

"Если Пьетро был его сообщником, для чего он носил его фотографию?" спросил я.

"Чтобы найти его, если бы он захотел спросить о нём у третьего лица. Это очевидная причина. Итак, после убийства я вычислил, что Беппо, вероятно, поторопится, а не отложит свои поиски. Он опасается, что полиция раскроет его тайну, поэтому он ускорит поиски прежде, чем они опередят его. Конечно, я не могу утверждать, что он не нашёл жемчужину в бюсте, принадлежавшем Харкеру."

"I had not even concluded for certain that it was the pearl, but it was evident to me that he was looking for something, since he carried the bust past the other houses in order to break it in the garden which had a lamp overlooking it. Since Harkers bust was one in three, the chances were exactly as I told you - two to one against the pearl being inside it. There remained two busts, and it was obvious that he would go for the London one first. I warned the inmated of the house, so as to avoid a second tragedy, and we went down, with the happiest results. By that time, of course, I knew for certain that it was the Borgia pearl that we were after. The name of the murdered man linked the one event with the other. There only remained a single bust - the Reading one - and the pearl must be there. I bought it in your presence from the owner - and there it lies." "Я даже не знал наверняка, что это была жемчужина, но было очевидно, что он что-то ищет, так как он пронёс бюст мимо других домов, чтобы разбить его в саду, в котором есть фонарь. Поскольку бюст Харкера являлся одним из трёх, шансы были в точности такими, как я вам говорил, - два к одному, что жемчужина внутри. Оставались два бюста, и было очевидно, что сначала он примется за бюст, находящийся в Лондоне. Я предупредил обитателей дома, чтобы избежать второй трагедии, и мы отправились туда с замечательными результатами. Но к тому времени я знал совершенно точно, что мы охотимся за жемчужиной Борджиа. Имя убитого связало то событие с другим. Оставался лишь один бюст - тот, что находился в Рединге, - и жемчужина должна быть в нём. Я купил его в вашем присутствии у владельца, и вот лежит жемчужина. "

We sat in silence for a moment.

"Well," said Lestrade, "I've seen you handle a good many cases, Mr. Holmes, but I don't know that I ever knew a more workmanlike one than that. We're not jealous of you at Scotland Yard. No, sir, we are very proud of you, and if you come down tomorrow, there's not a man, from the oldest inspector to the youngest constable, who wouldn't be glad to shake you by the hand."

"Thank you!" said Holmes. "Thank you!" And as he turned away, it seemed to me that he was more nearly moved by the softer human emotions than I had ever seen him. A moment later he was the cold and practical thinker once more.

"Put the pearl in the safe, Watson," said he, "and get out the papers of the Conk-Singleton forgery case. Good-bye, Lestrade. If any little problem comes your way, I shall be happy, if I can, to give you a hint or two as to its solution."

С минуту мы сидели молча.

Итак," сказал Лестрейд,"я видел, как Вы распутывали многие дела, мистер Холмс, но я не знаю более искусно раскрытого дела, чем это. Мы в Скотленд Ярде не завидуем Вам. Нет, сэр, мы очень гордимся Вами, и , если Вы зайдёте завтра, не найдётся такого человека, начиная с самого опытного инспектора, и, заканчивая самым молодым констеблем, кто не был бы рад пожать Вам руку."

"Благодарю Вас!" сказал Холмс. "Благодарю Вас!" и когда он отвернулся, мне показалось, что теперь он был ещё больше тронут тонкими человеческими чувствами, чем я когда-либо видел. Через минуту он снова был холодным практичным мыслителем.

"Положите жемчужину в сейф, Ватсон," сказал он, "и достаньте бумаги по делу Конк-Синглтона, о подлоге. До свидания, Лестрейд. Если какая-нибудь небольшая задача встретится на Вашем пути, я буду счастлив дать Вам пару советов относительно её решения."