Для тех, кто только начал учить английский
|
 |
|
Страница 8 из 10
|
When Mr. Rolles had studied his position, he perceived himself without defence. If the Dictator chose to pay him a visit in the course of the night, he could do no less than receive it; he had no means of fortification, and lay open to attack as if he had been lying in the fields. This situation caused him some agony of mind. He recalled with alarm the boastful statements of his fellow- traveller across the dining-table, and the professions of immorality which he had heard him offering to the disgusted Prince.
|
оглавление
Когда мистер Роулз обдумал своё положение, он понял, что не имеет защиты. Если диктатор решит нанести ему визит в течение ночи, он не сможет не принять его. У него не было никаких средств для фортификации, и он был открыт для нападения, как если бы он находился в поле. Эта ситуация причиняла ему душевные страдания. Он вспомнил с тревогой хвастливые заявления своего попутчика за обеденным столом и признания безнравственности, которые он слышал, как Венделер делает недовольному принцу.
|
|
Some persons, he remembered to have read, are endowed with a singular quickness of perception for the neighbourhood of precious metals; through walls and even at considerable distances they are said to divine the presence of gold.
"Might it not be the same with diamonds?" he wondered, "and if so, who was more likely to enjoy this transcendental sense than the person who gloried in the appellation of the Diamond Hunter?" From such a man he recognised that he had everything to fear, and longed eagerly for the arrival of the day.
|
Он вспомнил, что читал, что некоторые люди наделены редкостной остротой восприятия близости драгоценных металлов, сквозь стены и даже на значительных расстояниях они угадывают присутствие золота.
"Не может ли быть так же с алмазами," размышлял он, "а если так, то кто вероятнее всего наслаждается этим сверхъестественным чутьём, как не человек, который гордится званием охотника за алмазами?" От такого человека, он понимал, ему следовало опасаться чего угодно, и он с нетерпением ждал наступления дня.
|
|
In the meantime he neglected no precaution, concealed his diamond in the most internal pocket of a system of great-coats, and devoutly recommended himself to the care of Providence.
The train pursued its usual even and rapid course; and nearly half the journey had been accomplished before slumber began to triumph over uneasiness in the breast of Mr. Rolles. For some time he resisted its influence; but it grew upon him more and more, and a little before York he was fain to stretch himself upon one of the couches and suffer his eyes to close. And almost at the same instant consciousness deserted the young clergyman. His last thought was of his terrifying neighbour.
|
Тем временем он не пренебрёг ни одной предосторожностью, спрятал свой алмаз в самый дальний, недоступный карман и искренне вручил себя заботам Провидения.
Поезд совершал своё обычное ровное и быстрое движение, и почти половина путешествия была совершена, прежде чем сон начал торжествовать над беспокойством в груди мистера Роулза. Некоторое время он сопротивлялся его влиянию, но тот одолевал его всё больше и больше, и незадолго перед Йорком, он был готов растянуться на одной из кроватей и позволить своим глазам закрыться. И почти в тот же момент сознание оставило молодого священника. Но его последняя мысль была о его страшном соседе.
|
| When he awoke it was still pitch dark, except for the flicker of the veiled lamp; and the continual roaring and oscillation testified to the unrelaxed velocity of the train. He sat upright in a panic, for he had been tormented by the most uneasy dreams; it was some seconds before he recovered his self-command; and even after he had resumed a recumbent attitude sleep continued to flee him, and he lay awake with his brain in a state of violent agitation, and his eyes fixed upon the lavatory door. |
Когда он проснулся, было всё ещё темно, за исключением мерцания прикрытой лампы, и непрерывный рокот и подрагивание свидетельствовали о неослабной скорости поезда. Он сел прямо в панике, так как его мучили очень беспокойные сны, прошло несколько секунд, прежде чем к нему вернулось самообладание, и даже после того, как он снова принял лежачее положение, сон бежал от него, и он лежал, бодрствуя, с глазами, уставившимися на дверь туалетной комнаты. |
|
He pulled his clerical felt hat over his brow still farther to shield him from the light; and he adopted the usual expedients, such as counting a thousand or banishing thought, by which experienced invalids are accustomed to woo the approach of sleep. In the case of Mr. Rolles they proved one and all vain; he was harassed by a dozen different anxieties - the old man in the other end of the carriage haunted him in the most alarming shapes; and in whatever attitude he chose to lie the diamond in his pocket occasioned him a sensible physical distress. It burned, it was too large, it bruised his ribs; and there were infinitesimal fractions of a second in which he had half a mind to throw it from the window.
|
Он натянул свою священническую фетровую шляпу на лоб ещё ниже, чтобы оградить себя от света, и попробовал обычные средства, вроде счёта до тысячи или отгона всякой мысли, чем страдающие бессонницей привыкли приманивать сон. В случае мистера Роулза они все до одного оказались тщетными, его донимала дюжина различных тревог - старик в другом конце вагона посещал его в самых устрашающих видах, и в каком бы положении он ни решал лежать, алмаз у него в кармане причинял ощутимое физическое неудобство. Алмаз горел, он был слишком большим, он ломал ему рёбра, и были бесконечные малые доли секунды, в которые он был наполовину готов выбросить его в окно.
|
|
|
|
