Для тех, кто только начал учить английский
|
 |
|
Страница 6 из 10
|
In his companion, the Prince of Bohemia, Mr. Rolles was astonished to recognise the gentleman who had recommended him the study of Gaboriau. Doubtless Prince Florizel, who rarely visited the club, of which, as of most others, he was an honorary member, had been waiting for John Vandeleur when Simon accosted him on the previous evening.
The other diners had modestly retired into the angles of the room, and left the distinguished pair in a certain isolation, but the young clergyman was unrestrained by any sentiment of awe, and, marching boldly up, took his place at the nearest table.
|
оглавление
В его спутнике, принце Богемии, мистер Роулз был поражён узнать джентльмена, который порекомендовал ему изучение Габорио. Без сомнения, принц Флоризель, который редко посещал клуб, которого, как и большинства остальных он был почётным членом, ожидал Джона Венделера, когда Саймон заговорил с ним прошлым вечером.
Другие обедавшие скромно удалились по углам комнаты и оставили эту выдающуюся пару в некотором уединении, но молодой священник не был сдерживаем каким-либо чувством благоговения, и, смело подойдя к ним, занял место за ближайшим столиком.
|
| The conversation was, indeed, new to the student's ears. The ex-Dictator of Paraguay stated many extraordinary experiences in different quarters of the world; and the Prince supplied a commentary which, to a man of thought, was even more interesting than the events themselves. Two forms of experience were thus brought together and laid before the young clergyman; and he did not know which to admire the most - the desperate actor or the skilled expert in life; the man who spoke boldly of his own deeds and perils, or the man who seemed, like a god, to know all things and to have suffered nothing. |
Этот разговор был действительно нов для ушей учёного, бывший диктатор Парагвая поведал о многих необычайных приключениях в разных уголках света, а принц вставлял замечания, которые для человека мысли были ещё интереснее, чем сами происшествия. Две формы опыта были, таким образом, сведены вместе и выложены перед молодым священником, и он не знал, кем восхищаться больше - отчаянным деятелем или умудрённым знатоком жизни, человеком, который прямо говорил о своих собственных поступках и пережитых опасностях или человеком, который, казалось, подобно божеству, знал все вещи и не испытал ни одной. |
| The manner of each aptly fitted with his part in the discourse. The Dictator indulged in brutalities alike of speech and gesture; his hand opened and shut and fell roughly on the table; and his voice was loud and heavy. The Prince, on the other hand, seemed the very type of urbane docility and quiet; the least movement, the least inflection, had with him a weightier significance than all the shouts and pantomime of his companion; and if ever, as must frequently have been the case, he described some experience personal to himself, it was so aptly dissimulated as to pass unnoticed with the rest. |
Манера каждого из них точно подходила его роли в разговоре. Диктатор позволял себе резкости как в речи, так и в жестах, его кулак сжимался, разжимался и падал на стол, а его голос был громким и мощным. Принц, с другой стороны, казался образцом учтивой деликатности и сдержанности, мельчайшее движение, мельчайшая интонация имели у него более весомое значение, чем все крики и жесты его товарища, и если когда-нибудь, как должно быть, часто бывало, он описывал собственные приключения, оно бывало так умело замаскировано, чтобы пройти незамеченным между остальных. |
|
At length the talk wandered on to the late robberies and the Rajah's Diamond.
"That diamond would be better in the sea," observed Prince Florizel.
"As a Vandeleur," replied the Dictator, "your Highness may imagine my dissent."
"I speak on grounds of public policy," pursued the Prince. "Jewels so valuable should be reserved for the collection of a Prince or the treasury of a great nation. To hand them about among the common sort of men is to set a price on Virtue's head; and if the Rajah of Kashgar - a Prince, I understand, of great enlightenment - desired vengeance upon the men of Europe, he could hardly have gone more efficaciously about his purpose than by sending us this apple of discord.
|
Наконец разговор обратился к недавним ограблениям и к Алмазу Раджи.
"Этому алмазу лучше бы было оказаться в море," заметил принц Флоризель.
"Как Венделер," ответил диктатор, ваше высочество может представить себе моё несогласие.
"Я говорю из соображений общественных интересов," продолжил принц. "Сокровища столь ценные должны оставаться для коллекции сюзерена или для великой казны нации. Пустить их порукам среди простых людей - это назначить цену за голову Добродетели, и если кашгарский раджа - властитель, как я понимаю, большой просвещённости - желал бы отмщения людям Европы, он вряд ли мог приступить к более эффективно к этому делу, чем послав нам это яблоко раздора.
|
|
There is no honesty too robust for such a trial. I myself, who have many duties and many privileges of my own - I myself, Mr. Vandeleur, could scarce handle the intoxicating crystal and be safe. As for you, who are a diamond hunter by taste and profession, I do not believe there is a crime in the calendar you would not perpetrate - I do not believe you have a friend in the world whom you would not eagerly betray - I do not know if you have a family, but if you have I declare you would sacrifice your children - and all this for what? Not to be richer, nor to have more comforts or more respect, but simply to call this diamond yours for a year or two until you die, and now and again to open a safe and look at it as one looks at a picture."
|
Нет честности слишком крепкой для такого испытания. Я сам, у которого много обязанностей и много собственных привилегий, я сам, мистер Венделер, едва ли мог бы держать в руках этот опьяняющий кристалл и устоять. Что касается Вас, Вы - охотник за алмазами по склонности и ремеслу, я не верю ,что есть такое преступление на свете, которого бы Вы не совершили, я не верю, что у Вас есть на свете друг, которого бы Вы не предали с готовностью, не знаю, есть ли у Вас семья, но если есть, я заявляю, что Вы бы пожертвовали своими детьми - и всё это для чего? Не чтобы быть богаче, не чтобы иметь больше удобства и больше уважения, но просто чтобы называть этот алмаз своим год или два, пока Вы не умрёте и то и дело открывать сейф и смотреть на него, как смотрят на картину."
|
|
|
|
